1924

Квебек, штат Техас

Первые лучи солнца еще не осветили землю, а Элизабет-Энн уже впрягла в коляску стареющую Бесси и взобралась на деревянную скамью. Она сидела, гордо выпрямившись, в позе, которая говорила об умении держаться с только ей присущим достоинством. Руки, скрытые перчатками из свиной кожи, тронули поводья, и коляска мягко покатила по Мейн-стрит — немощеной улице, которая пересекала город в центре и уходила в поля. Элизабет-Энн повернулась и посмотрела на кафе «Вкусная еда», мимо которого проезжала. Окна его светились мягким светом, и можно было различить внутри движущиеся силуэты. Это означало, что трое ее детей уже на ногах и принялись за дела.

Элизабет-Энн удовлетворенно кивнула. С тех пор как она осталась без мужа, детям пришлось помогать матери и взять часть работы на себя. Они были еще малы, но не жаловались, по крайней мере она от них жалоб не слышала.

Элизабет-Энн умело подхлестнула Бесси, и кобыла послушно прибавила шагу. Утренний воздух, свежий и чистый, холодил лицо, она сразу это почувствовала, когда лошадь потрусила быстрее.

Над городом висела бледная, словно покрытая оспинами луна, заливая все вокруг своим серебристым сиянием, рождая в душе какое-то смутное беспокойство. Элизабет-Энн любила утреннюю прохладу, ценить которую она научилась с детства. Когда взойдет солнце и день начнет разгораться, воздух потеряет свою свежесть, станет знойным и пыльным, затрудняя дыхание. Но в этот ранний час воздух бодрил. Женщина медленно вдохнула его полной грудью, наслаждаясь прохладой.

По обе стороны улицы, в глубине маленьких пыльных двориков, лежали неуклюжие тени домов, почтенный возраст которых скрывали красивые фасады.