Нужно ли говорить, что я буду любить твоего Ребенка больше всего на свете? Я жду не дождусь, когда наступит момент и я смогу взять его на руки. Умоляю, дорогой, во имя нашего ребенка не печалься, не терзайся чувством вины. А я ради его будущего уезжаю. И хотя буду думать о тебе каждый день и каждую ночь, никогда больше не напишу тебе ни строчки. Моя любовь к тебе не угаснет вовек, а глядя на малыша, которому мы дали жизнь в чудные мгновения нашей близости на берегу Шаннон, я буду любить тебя еще больше.

Ты же всю любовь ко мне отдай своим детям. И будь счастлив.

Вечно твоя Аманда".

Ребенок... Бриана залилась слезами. Сестра или брат... Господи, да что же это такое? Значит, где-то у нее есть кровный родственник? Они примерно одного возраста. И, может, даже похожи...

Что же делать? А что делал все эти годы отец? Искал ли он эту женщину и ребенка или попытался все позабыть?

Нет... Бриана осторожно расправила листки бумаги. Нет, забыть он ее не пытался. Отец до самой смерти хранил письма Аманды. Бриана долго сидела с закрытыми глазами на полутемном чердаке. Сидела и думала, что отец любил Аманду. Любил всю жизнь.

Бриане нужно было как следует поразмыслить, прежде чем рассказать о своей находке Мегги. А лучше всего ей думалось, когда она занималась хозяйством На чердаке Бри стало невмоготу, и она спустилась вниз, благо в других комнатах дел было тоже хоть отбавляй. Она целый день провела за уборкой и готовкой. Простые, будничные хлопоты и вкусные запахи, витавшие в кухне, постепенно вернули ей бодрое расположение духа. Бриана подкинула торфу в камин, заварила чай и принялась набрасывать в блокноте план оранжереи.

Ничего, решение придет, непременно придет со временем, утешала себя Бриана. В конце концов, двадцать пять лет никто ничего не предпринимал, и, если еще несколько дней подождать, никакой беды не случится.