Вот и сейчас она была твердо уверена, что услышит от маститых эскулапов, что надо себя беречь, а не доводить до вегетативно-сосудистой дистонии и упадка сил вследствие хронического переутомления.

Александра уже жалела, что так опрометчиво поставила перед собой задачу выяснения состояния своего организма, но отступать не собиралась. Она всегда доводила задуманное до конца и намеревалась остаться верной себе. В результате чего, стиснув зубы и вежливо улыбаясь, она в течение недели обошла кучу врачей и сделала массу анализов и обследований. Наконец наступил день, когда ей должны были вынести, как Александра с усмешкой это мысленно называла, приговор. Окончательный и не подлежащий обжалованию…

Итак, она вот уже десять минут сидела в кресле перед кабинетом врача и буквально изнывала от столь длительного бездействия. Но в кабинете явно кто-то находился – оттуда доносился гул оживленного разговора, хоть слов было не разобрать. Но тут неплотно закрытую дверь приотворил легкий сквознячок, и Александра явственно услышала:

– Ужас, правда, Людмила Васильевна? Такая молодая, красивая! Кажется, жить да жить бы еще. Ан нет – дни уже сочтены и осталось их всего ничего, какие-то два-три месяца!

В ответ раздалось сочувственное:

– И не говори. Хорошо, хоть детей у них нет. А муж, он что – погорюет, погорюет да и утешится с какой-нибудь молодкой… Все они одним миром мазаны, эти мужики, что у нас, что в этой Бразилии… Ладно, хватит болтать, Анюта. Лучше погляди, не пришла ли Бенедиктова. Уже минут пятнадцать, как должна была появиться.

Медсестра Анюта выглянула в приемную, но никого там не обнаружила. Повернувшись, она сообщила:

– Не-а, не пришла.

Пожилая врач вздохнула и, на миг обиженно поджав губы, произнесла: