Керес приблизился, и я опять ранила его атамом. Раны были небольшие, но сам кинжал действовал на него, как яд. На некоторое время это заставит его потерять часть силы, если только я смогу продержаться столько. Я снова замахнулась, но дух опередил меня и, схватив за запястье, сжал его, выворачивая на излом и заставляя меня выронить кинжал и закричать. Я надеялась, он мне ничего не сломал. Лучась довольством, керес обеими руками схватил меня за плечи и поднял на уровень своего лица. Его глаза были жёлтыми с прорезями зрачков, как у змеи. А дыхание было горячим и источало смрад гниющей плоти, когда он заговорил:

— Ты маленькая, Евгения Маркхэм, но красивая, и плоть твоя тепла. Возможно, мне стоит забыть наши разногласия и оставить тебя себе. Наслаждаться твоими криками подо мной.

Фу-у. Неужели, это страшилище подбивает ко мне клинья? И вновь назвало меня по имени. Как он умудрился его узнать? Никто из них не знал. Для всех я была только Одиллией, названной в честь черного лебедя из «Лебединого Озера», имя, выбранное моим отчимом из-за формы, предпочтённой моим духом во время посещения Иного мира. Имя, хоть оно и не было достаточно внушительным и устрашающим, прижилось, хотя я и сомневалась, что кто-либо из существ, с которыми мне приходилось вступать в бой, знали его происхождение. Поклонники балета среди них встречаются нечасто.

Керес крепко сжимал мои плечи, наверняка завтра появятся синяки, но мои ладони и предплечья оставались свободными. Дух был так самоуверен и заносчив, что совершенно забыл о моих отбивающихся руках. Возможно, он принял эти телодвижения за жалкие попытки освободиться. Мне потребовалась всего пара секунд, чтобы вытащить и зарядить обойму. Я выстрелила не целясь, и дух тут же уронил меня — как не вежливо. Я пошатнулась, сохраняя равновесие. Возможно, пули и не могли его убить, но, как пить дать, серебро в груди причиняло ему боль.