В Чикаго у Сильвии было гораздо меньше свободного времени, чем в Веллингтоне, и порой они с Джеком встречались только в столовой за ужином. Сильвия была беззаботна и весела. Она все время напевала какой-нибудь забавный мотивчик из модного мюзикла или фильма, и, глядя на нее, нельзя было не улыбнуться. Она всех заражала своим хорошим настроением, и Джон Денвер-старший радовался тому, что в доме появилось такое красивое и веселое создание. Его собственная дочь, увы, не могла похвастаться ни привлекательностью, ни живостью характера.

— У тебя очаровательная маленькая женушка, Джек, очаровательная, — говорил он сыну, попыхивая послеобеденной сигарой.

Джек молча кивал головой. Он был рад, что Сильвию приняли так хорошо, но чрезмерные восхваления в ее адрес немного раздражали его. Конечно, она красива и знает, как понравиться людям, все время улыбается и соглашается со своими собеседниками, но... Джек едва сам мог сформулировать, что именно в жене вызывает у него недовольство. Может быть, она была слишком весела и беззаботна, в то время как ему хотелось, чтобы она больше думала об обязанностях, а не о развлечениях...

А может быть, он подсознательно завидовал ей. С первых же дней в Чикаго Сильвия полностью освоилась и чувствовала себя как рыба в воде. Буквально за пару недель она стала заправской американкой. Ее невозможно было отличить от сотен других Мэри, Анабелл и Самант, прекрасно одетых, уверенных в себе, которые целыми днями сидели в кофейнях и ресторанчиках, не пропускали ни одной театральной премьеры и следили за модой не менее пристально, чем биржевой игрок за курсом ценных бумаг.

Джеку никогда не нравились такие женщины. Более того, он немного побаивался и избегал их. Они слишком хорошо знали, чего хотят, и шли напролом к осуществлению своих желаний. Мужчина был для них всего лишь средством, любовь — приятным времяпрепровождением, а самым главным в мире были они сами, их статус, их положение, их благополучие. Джека пугало то, как быстро Сильвия нашла общий язык с этими дамочками.