Сильвия не замечала ничего.

— Дорогой, у Руперта Фергюсона какие-то неприятности с налоговой. Он говорит, что хотел бы завтра проконсультироваться у тебя, — ворковала она, собираясь на очередной званый обед.

Джек сидел в кресле за ее спиной и делал вид, что читает газету.

— Я так и сказала, что ты дашь ему первосортный совет, — продолжала она, вставляя в ухо жемчужную сережку. — И что тебе нет равных в щекотливых делах...

— Кто тебя только за язык тянул, — поморщился Джек. — Фергюсон сам все прекрасно знает.

В последнее время у Сильвии появилась дурацкая привычка везде рекламировать своего мужа. Она неожиданно обнаружила, что очень престижно иметь успешного супруга, и, не умолкая, рассказывала о блестящих достижениях Джека всем, кто желал слушать.

— Ты слишком скромен, — отрезала Сильвия, но дальше спорить не стала. В тот момент она как раз пудрила нос и не могла отвлекаться на пустяки.

Джек вздохнул, отложил газету в сторону и тоже подошел к зеркалу, чтобы поправить галстук. Ему не хотелось ехать в гости, но отпустить Сильвию одну он не мог, а попросить ее остаться дома было немыслимо...

Постепенно Джек привыкал к такой жизни. Два раза в неделю он посещал Клуб отца и слушал разговоры о политической и экономической жизни страны, регулярно напивался на званых вечеринках и все лучше овладевал тонкостями семейного дела. Джон Денвер-старший даже стал заговаривать о том, чтобы отправить Джека на университетские курсы, и Джек не возражал. Плыть по течению было проще. Он уже не был тем свободолюбивым юношей, который стремился выйти из-под родительской опеки и обрести свой собственный мир. Он был женатым человеком, а это налагало определенные обязательства.

Но по ночам ему снилось море.

Ласковое и нежное, убаюкивающее его, смывающее все заботы и проблемы.