Долговязый англичанин не отводил глаз, ставших совсем круглыми, от блюда с расписными яйцами.

— Да вы объясните ему, что все еще в субботу освящено, стараниями Аглаши. — Усатый художник беспомощно взглянул на Брунгильду, которая вполголоса поясняла мистеру Стрейсноу особенности русской Пасхи, голос ее звучал нежно, и лицо заморского гостя постепенно становилось безмятежно-непроницаемым.

Но сам Закряжный разговеться не спешил — неожиданно он порывисто устремился к маленькой фрейлине.

— Милая Екатерина Алексеевна, сейчас предъявлю вам готовый заказ, извольте принять.

Он бросился в угол, к внушительному холсту, натянутому на подрамник и повернутому изображением к стене.

— Портрет в натуральную величину. Не правда ли, великолепно? Почти как живой — основатель столицы российской! Вот пригляжусь сейчас к мистеру Стрейсноу — возьму кисть в руки, трону холст — и оживет этот великолепный портрет! Воскреснет!

— Вам виднее, господин Закряжный, — подала голос Катя, — но мне портрет и так нравится. Я беспокоюсь только, чтобы он пришелся по вкусу Марии Федоровне, если уж ему суждено украшать Аничков дворец.

— Вдовствующая Императрица — она сейчас пребывает в Дании — доверила Катеньке проследить за ходом работ над этим портретом. Поручение первое, надо, чтобы Императрица осталась довольна, — важно заметил Ермолай Егорович.

— Пусть портрет остается как есть, — виновато попросила его супруга. — И так-то страшен государь, а если живинки ему подбавить… Не испугается ли Мария Федоровна?

— Не вижу ничего грозного в императоре, — созналась Брунгильда и взмахнула ресницами в сторону стройного молодого человека. — Господин Формозов, а какова ваша роль в этом деле?

— Мне поручено, мадемуазель, заниматься скучными вещами — следить за финансовыми бумагами. А Ее Величество соблаговолили заказать портреты императора Петра и для множества опекаемых Ею учреждений. Императрица приедет на следующей неделе, будет, скорее всего, инспектировать свои сиротские и воспитательные учреждения… — Помолчав, рассеяно добавил: — Хотя это может быть и бессмысленно.