У этого задания была только одна особенность – оно должно было стать последним в сезоне. Рота 947-го отработала свое и могла уйти на очередной месячный отдых, перекочевав из зоны военных действий на орбиту дислокации кораблей резерва. Поэтому все мечты и мысли солдат связывались с предстоящим отдыхом. В мыслях кто-то уже гонял по залу мяч, кто-то просиживал сутками в видеозале, кто-то болтал с далекими подругами по глобальной информационной сети, кто-то повышал уровень образования и сдавал экзамены на курсы младшего офицерского состава... О смерти не думал никто, как никто не хотел возвращаться мыслями к неприглядной действительности – к полумраку бота, к покрытым энергоотражающими чешуйками стальным латам на спинах сидящих впереди товарищей, к закрепленным на голенях в специальных чехлах тяжелым импульсным излучателям, кажущимся одушевленными из-за нагоняемого ими страха – во всяком случае, пока машина не распахнет люки и не раздастся пробирающий до костей рев лейтенанта: «прибыли!!!».

Шлемы приглушили грохот выпадающих наружу бортов-трапов, одновременно усилив надрывный крик командира: «Вперед! Вперед! Вперед!» Кресла выпрямились, подбросив сидевших на ноги.

Снаружи чернела безлунная ночь Клерона. Бот стоял на скалистом плато, лишенном растительности, усыпанном большими и малыми осколками гранитной породы. Насколько хватало глаз, виднелись лишь резкие грани, глубокие тени да непролазные завалы. Отвратительное местечко!

– Объект в трех километрах южнее, – сообщил из динамиков шлема голос лейтенанта. – Приготовиться к марш-броску!

Выстроившись цепочкой, они побежали по «тропе» – узенькой полоске ровной поверхности между завалами каменных глыб.

947-й прислушивался к каждому шороху, приказав компьютеру лат по максимуму «навострить уши». Внутреннее беспокойство предшествовало любой операции, но на этот раз оно как будто будоражило больше обычного.