Казалось, даже музыка перестала играть. Она вышла из ресторана в немой тишине. Изумленные взгляды провожали ее, она чувствовала спиной. И хорошо. Можно будет вычеркнуть «Рандеву» из списка «своих» мест, но сцена удалась. Отличный спектакль. Этот индюк, в конце концов, должен был как-то ответить за ее очередную неудачу?!

И поделом. Супружеская неверность наказуема.

Патриция вернулась домой без приключений, хотя и вела машину слишком нервно. Она чувствовала себя опустошенной, веселой и злой. Конечно, Карлайл ничего ей не должен, он ничего не обещал. Но все-таки… Кажется, жизнь уже явственно на что-то намекает.

Она поднялась к себе. Дверь, как назло, долго не поддавалась: ключ застрял в замке. С трудом справившись с ним, Патриция ворвалась в квартиру, сыпля проклятиями. Споткнулась об антикварный пуфик, обтянутый гобеленом. Бессильно уронила сумку. День не задался. Точнее вечер. Точнее личная жизнь.

Патриция прошла в свою спальню и разделась. Нужно смыть с себя эту глупую раскраску. На этот раз она опять оказалась бесполезной. Она небрежно бросила в шкатулку с драгоценностями серьги, ожерелье. Они тихонько и жалобно брякнули. Швырнула платье на кровать. Отбросила ногой туфли в сторону шкафа. Все потом. После будем наводить порядок.

Патриция в нижнем белье стояла перед большим трюмо. Так ее прическа и макияж выглядели совсем нелепо. Накрашенная полунагая женщина хорошо смотрится, если в постели ее ждет мужчина. Ну, если не любимый, то хотя бы сексуально привлекательный. В пустой спальне, на фоне неразобранной постели, в немой квартире она смотрится плохо. Патриция никогда не плакала от жалости к себе: считала ниже своего достоинства. Она могла только быть недовольной — собой или положением вещей. Сейчас она даже не знала, что является первопричиной ее мрачного настроения. Это и не важно. Тишину можно разогнать.