Эван замер на месте, уставившись в открытую дверь.

— Тогда я не…

Альма снова вошла в кабинет, держа в руках корзину с ребенком.

— …я не понимаю…

Голос Эвана предательски задрожал. Он не помнил, как встал, вышел из-за стола, подошел к Альме и с недоверием взглянул в лицо младенца. Ребенок гукал и пускал пузыри — видимо, был в хорошем настроении.

Только этого ему сегодня не хватало! Эван ошарашенно поднял глаза на Альму.

— Чье это?

Альма спокойно посмотрела начальнику в глаза. Даже если бы она была в курсе дела, все равно не стала бы распускать язык.

— Судя по всему, ваше. Записка была сверху, — она указала на клочок бумаги, приколотый булавкой к распашонке ребенка.

У Эвана отвисла челюсть.

— У меня нет детей, — возразил он. Он и не собирался их иметь, несмотря на то что сам вырос в достаточно большой семье. Он считал детей обузой и решительно не понимал, чем других мужчин так привлекает роль отца семейства.

Это была чья-то жестокая шутка.

— Теперь есть, — возразила Альма. И хотя она старалась сдержать улыбку, он понял: она всегда знала, что Эвану Квотермену, главному экономическому советнику корпорации Донована, присуще не только рвение на работе, как думают окружающие.

Эвану не понравилось это выражение лица Альмы. Уж она-то должна знать, что, если босс что-то сказал, этому смело можно верить. В его мире не существовало лжи и притворства.

Ребенок захныкал и привлек внимание Эвана.

— Выхода нет…

Впервые за несколько лет Альма увидела своего босса подавленным.

— Вернее, выход есть, но… — Он выглядел ошеломленным. Пытался собраться с мыслями и подойти к проблеме логически, как будто все это было частью его работы, а не внезапно свалившейся на него неприятностью. — Женщина, которая принесла ребенка, как она выглядела?