Судя по лицу Алека, он жалел, что спустился к завтраку. И Сара его вполне понимала. Не стоило миссис Несбит выставлять их на всеобщее обозрение.

— Неудивительно, что Сара не справилась с машиной на нашей зимней дороге, — авторитетно подвела итог Камилла. — У них в Сиэтле чаще бывает дождь, чем снег.

Ага, она из Сиэтла, подумал Алек, потихоньку прихлебывая кофе. С тихоокеанского побережья… Это отчасти извиняет столь легкомысленную экипировку, неумелое вождение и безрассудную решимость путешествовать ночью в пургу.

Но не все в поведении Сары объяснялось столь легко. Уже в третий раз Алек поддерживал ее соскальзывавший с ручки кресла локоть, когда она, отпивая кофе, старалась одной рукой удержать головку Рози. Малышка явно была тяжеловата для такой хрупкой женщины. С другой стороны, разве за полгода материнские руки не должны были окрепнуть?

Издержки профессии… Алек задумчиво пережевывал тост. Привычка во всем видеть подозрительное…

Но теперь он в отставке. Если не бросит старых замашек, чего доброго превратится в деревенскую сплетницу наподобие Камиллы. И все же… Что-то не так с этой Снегуркой…

Глаза Вагнера непроизвольно сузились, превратившись в щелки.

Вот оно!

Ее имя Сара Джеймсон — стало быть, сокращенно С. Дж.! А судя по инициалам на багаже, женщину должны звать Карен Хэмп или вроде этого! Она, несомненно, вздрогнула, когда миссис Несбит представила ее гостям как Сару. И так напряженно держит ребенка не потому, что боится за свою драгоценную ношу. Этот груз не был бы столь тяжел для матери. Своя ноша не тянет!

Проклятие, с какой стороны ни взгляни, картина вырисовывалась совершенно непонятная.

Когда после завтрака миссис Несбит предложила гостье занять парадную гостиную, Сара очень обрадовалась. То была большая уютная комната с изразцовым камином, в котором плясали манящие языки пламени. Огромный домотканый ковер закрывал большую часть натертого соснового пола, по бледно-желтым стенам были развешены черно-белые фотографии и небольшие, написанные маслом пейзажи. Тишину нарушали приятное потрескивание поленьев да мерное тиканье стоявших на пианино часов в палисандровом корпусе.