И как эта самоуверенная женщина может утверждать, будто видела что-то на дороге, когда за пять метров ничего не разобрать?
— Знаю-знаю, что ты думаешь, — торжествующе заключила пожилая леди. — Что я выжила из ума. Старая глупая тетка со своими сумасбродными идеями!
— Вы вовсе не старая, миссис Несбит, — неловко улыбнулся Алек, подходя к хозяйке, которая деловито рылась в кладовке под лестницей. При всей профессиональной наблюдательности Вагнер прежде не замечал этой двери в дубовой обшивке.
В следующие несколько секунд она извлекла на свет божий комплект из куртки и ушанки. Принимая обмундирование, Алек встретил глазами ее серьезный, озабоченный взгляд.
— Не волнуйтесь, я сам хочу во всем разобраться. В такую ночь вам нечего делать на улице. Я справлюсь один.
— А ты что-нибудь понимаешь в лошадях?
— Не слишком. Кое-что.
Она тяжело вздохнула.
— Нет, в одиночку тебе не доставить этих девчонок в целости и сохранности. Нельзя рисковать здоровьем малышки. Если с ней что-то случится, никогда себе не прощу, — заявила она, захлопывая дверь кладовки.
Девчонок? Малышки? Терпение Алека лопнуло окончательно.
— Послушайте, нет никакой надобности играть на моих рыцарских чувствах! Я и так к вашим услугам. Мне абсолютно неважно, кого спасать.
Одарив его загадочным взглядом, хозяйка энергично, точно маленький крепкий паровоз, двинулась через кухню к заднему крыльцу.
Алек следовал за ней. В просторной деревенской кухне, не удержавшись, он приподнял тяжелую трубку старинного телефона. Сейчас бы позвонить какому-нибудь должностному лицу — ну хоть шерифу соседнего Элм-Сити. Но из трубки, как всегда, доносились только неясный гул да потрескивание, и Алек в сердцах швырнул ее на рычаг. Ни разу за всю неделю не удалось ему добиться толку от этого телефона. Порой, правда, доносились какие-то глухие голоса, и тогда миссис Несбит объясняла, что телефон спаренный. Но Вагнер не раз застигал за телефонными разговорами постоянных обитателей «Уютного уголка» — Беатрис Несбит, ее сестру Камиллу, старика Лайла и перезрелую матрону Марту Доунс. Однако, завидев его, они тут же вешали трубку.