– Вряд ли это могло случиться в те времена, когда я преподавала в школе… Впрочем, почему бы нет?

– Почему? – нахмурился Люсьен. – Ты отчаянно сопротивлялась моей любви, хотя меня нельзя упрекнуть в отсутствии мужского обаяния.

Накинув на плечи атласный халат, Бет ответила:

– Видишь ли, ты был для меня завоевателем. А завоевателя, даже такого красивого, как ты, очень трудно любить. Я полюбила тебя тогда, когда поняла, что ты тоже жертва.

Он схватил ее за плечи, глаза гневно сверкнули.

– Ты хочешь сказать, это была жалость?

Бет расхохоталась:

– Люсьен, даже в самом бедственном положении ты вряд ли мог бы стать объектом жалости. – Она обняла его. – Просто я увидела, что нужна тебе. Хорошо чувствовать себя нужной.

– Тогда в чем заключаются чары Ли? – Люсьен обнял ее. – Он всегда был чертовски самодостаточным, ни в ком и ни в чем не нуждался, совсем как кот – чистопородный холеный персидский кот. А теперь весь мир в его руках.

Бет прижалась к плечу мужа.

– Похоже, ты прав, любимый. Он нужен всем. Поэтому в его присутствии так тают все женщины. Он нужен им, чтобы заполнить зияющую пустоту в душе.

– Тебя он тоже немножко завел? – ехидно поинтересовался Люсьен.

Бет покраснела.

– Ты бесстыдный человек, – пробормотала она, высвобождаясь из объятий мужа. Сдвинув бретельки атласной ночной сорочки так, что та съехала до талии, Бет лукаво взглянула на него. – Ты хочешь снова доказать, что стоит выходить замуж только за бесстыдного человека?

– Вот именно! – Он схватил ее в жадные объятия. – Готов доказывать это вечно…

– Аминь, – выдохнула Бет.

До постели они так и не добрались…

Отстранившись, наконец, от горячего потного тела мужа, Бет заглянула в его потемневшие от удовлетворенной страсти глаза. В порыве чувств супруги скатились с ковра на дубовый паркетный пол. Люсьен был прижат к полу, Бет лежала сверху.