— Почему? — изумилась Дайана.

— Ты сама не понимаешь, на что обрекаешь себя. Всех не пережалеешь, Дайана. Ты не справишься с этой задачей, ты же сама едва вылезла из депрессии. Погоди, послушай меня… — остановила Нэнси поток возражений Дайаны. — Ты слишком мягкая для него. И потом, я все больше склоняюсь к мнению, что мальчик действительно неадекватен и, может быть…

— Нет! Он абсолютно нормален! Просто он очень одинок, ему страшно одному в этом мире. Эти реакции — просто защита, как ты не понимаешь! Он словно заморожен, Нэнси, и я точно знаю, что у меня получится помочь ему… Поверь мне, Нэнси, у меня получится…

Они возвращались к этому разговору неоднократно, уговоры Нэнси становились все слабее, и в конце концов Дайана решила, что подруга смирилась.

Еще одним человеком, который был против усыновления Райана, оказался Марк. Он по-прежнему часто навещал Дайану, и его визиты со временем стали чем-то вроде традиции. Услышав доводы Марка, как две капли воды похожие на аргументы Нэнси, Дайана неожиданно вскипела:

— Спасибо, Марк, я и не думала, что ты считаешь меня беспомощным и никчемным существом!

— Дайана, я вовсе не хотел тебя обидеть, но ты должна понимать, что некоторые задачи тебе не по силам.

— Эта мне по силам! — заявила она. — Я сказала тебе про усыновление не потому, что хотела спросить твоего совета. Я просто информировала тебя. Марк, это моя жизнь, и я решаю, как мне поступить.

Она тут же пожалела о своих словах, но дело было сделано. Лицо Марка стало бесстрастным, и он сказал совершенно ровным голосом:

— Поступай, как знаешь, Дайана.

Марк ушел, оставив в душе Дайаны тягостное чувство, что она сделала ему больно. Она перезвонила ему и попросила прощения за свое поведение. Потом Марк уехал в длительную командировку, после которой он собирался в отпуск, навестить своих родителей в Техасе. Когда Марк звонил, чтобы узнать, как у Дайаны дела, он больше не затрагивал тему усыновления.