– Я и не утруждал себя. – Он пронзительно посмотрел на нее. – Последние шесть дней ты меня избегаешь.

– Я чувствовала себя нехорошо, – сказала она в свое оправдание и захлопнула книгу.

– Неужели? И тебе не помогла ни одна микстура? – Она поднялась на ноги, сморщив носик:

– Они отвратительно пахли. И ты не имеешь никакого права вламываться сюда без приглашения.

В другой раз Акстон посмеялся бы над ее прямотой, но сейчас он был слишком зол.

– Я так беспокоился о твоем здоровье, что решил удостовериться, что ты идешь на поправку. И вправду, сегодня ты прекрасно выглядишь.

Его взгляд блуждал по ее телу. Она действительно выглядела просто потрясающе. Злость на нее смешалась с желанием, и кровь забурлила в его жилах.

– Я бы не отказалась от глотка свежего воздуха. Не рискнуть ли нам прогуляться по палубе?

По тому, как дрогнул ее голос, Айан догадался, что она не хочет оставаться с ним наедине. Он бы еще понял, находись они в кругу светского общества в Лондоне, почему она не осмеливается провести с ним ни секунды в своем будуаре. Но посреди Индийского океана понятия о приличиях не имели значения.

– Прогуляться по палубе? С удовольствием, – согласился Айан. – Но сначала я хочу поговорить с тобой.

В этот момент вернулась Амуля с подносом, на котором был сервирован чай. Когда она увидела их вместе, ее темно-карие глаза округлились от удивления.

– Наедине, если вы позволите, – обратился он к Амуле.

Джулиана в растерянности переводила взгляд с лорда Акстона на горничную. Наконец она кивнула Амуле. Индианка выскользнула из комнаты.

– Теперь мы одни. Однако я не представляю, о чем нам беседовать. Ты сделал мне предложение, а я вежливо отклонила его.

– Да, верно. Тем не менее, я не понимаю почему. Я открыл тебе свои чувства…

– Которых я не разделяю! – отрезала она. – Ты никак не хочешь понять, что никакими посулами ты не заманишь меня к алтарю. Ты высокомерно полагаешь, что признания в любви достаточно, чтобы я ответила тебе взаимностью. С тех пор как мне исполнилось семнадцать, вы с моим отцом идете на всякие постыдные уловки, чтобы распоряжаться моей жизнью, как вам заблагорассудится.