Когда все закончилось, Адам был с ней очень нежен. Он гладил ее по волосам, шептал ласковые слова, осушал поцелуями слезы. В его объятиях Джози чувствовала себя любимой и защищенной. Ей казалось, что больше никто и ничто не причинит ей боль, не заставит усомниться в себе.

– Я боялась… все время… возможно, всю свою жизнь… – прошептала она. – С раннего детства я страдала от одиночества. Так было, пока я не встретила тебя.

Мышцы его рук напряглись. Глубоко вдохнув, Адам еще крепче прижал ее к себе.

– Чего ты боялась?

– На реке Атчафалайе, где я росла, меня постоянно окружали ужасные звуки. Слыша, как кричат птицы и животные, я знала, что их съедают живьем. Но больше всего я боялась аллигаторов.

– Сейчас ты в Париже в моих объятиях.

– Да.

По-прежнему находясь внутри нее, Адам гладил ее по волосам и покрывал поцелуями лицо и шею.

– Я чувствую себя такой счастливой, – призналась Джози.

– У тебя красивая шея, – произнес Адам.

– Спасибо. Но в остальных местах я слишком толстая.

– Ты само совершенство.

– Нет, я слишком толстая.

– Все женщины в Америке считают себя толстыми? Это так заведено или все дело в пресловутой женской солидарности?

Джози рассмеялась.

– Ты так красива. Так сексуальна; Мне лучше знать, поскольку я видел и пробовал на вкус самые сокровенные уголки твоего тела. Ты не только красивая, но и вкусная.

Джози покраснела, желая услышать еще что-нибудь приятное, но Адам отстранился от нее. Она чувствовала себя покинутой до тех пор, пока его губы не приникли к средоточию ее женственности. Его язык проник во влажную плоть, и по ее телу прокатилась волна наслаждения. Когда кожу начало покалывать, Джози вытянула ноги и была готова содрогнуться в экстазе, но он отстранился, заставив ее ждать.