С другой стороны, именно внутри англо-американской историографии появилось новое направление, суть которого заключалась в нежелании признавать за Спартой хоть какую-либо специфику или оригинальность. Начиная с английского историка Г. Дикинса
Другой крайностью, особенно типичной для апологетов западных либеральных ценностей, стало представление о Спартанском государстве как о некоем монстре, тоталитарном чудовище, которому нет и не может быть аналогий в античном мире. В своем знаменитом сочинении "Открытое общество и его враги" К. Поппер характеризует спартанское политическое устройство как "застойный олигархический племенной режим", "исключительно враждебный по отношению к личности". Он обвиняет Платона в том, что тот, "подобно другим милитаристам, восхищается Спартой" и в своих "Законах" копирует установления спартанского тоталитарного полиса
Такой разброс мнений в отношении сущности спартанского общества и государства объясняется тем, что Спарта по многим параметрам и в самом деле весьма сильно отличалась от большинства греческих полисов. Эти отличия были настолько значительны, что осознавались уже самими древними греками, для многих из которых Спарта со своим специфическим жизненным укладом являлась предметом удивления и восхищения. Удивляла коллекция экстравагантных обычаев и порядков спартанцев, восхищала их внутриполитическая стабильность и военная мощь. Только в Спарте вплоть до римского завоевания сохранялась патриархальная царская власть, причем в форме диархии, только в Спарте государство уже на самых ранних этапах своей истории последовательно боролось с частной собственностью на землю и организовывало жизнь своих граждан так, чтобы подчинить личные интересы общественным.