Под «нашим домом» она разумела в виду фамильное поместье, Стенхоуп-Холл, где было тридцать спален для гостей, огромный парк и сады, множество коттеджей работников, церковь постройки четырнадцатого века с расположенным вокруг нее кладбищем – местом последнего упокоения всех Стенхоупов со времен Вильгельма Завоевателя – и земли, которые нельзя было охватить взглядом.

«Дом» был одним из самых богатых и великолепных поместий не только в Йоркшире, но и во всей Англии.

Когда Элизабет выросла настолько, что смогла разобраться в сложном строении «Ошибки леди Кэтрин» (эта дама имела глупость неоднократно теряться в причудливом лабиринте и, как правило, – сие говорилось с многозначительным подмигиванием – делала это в обществе какого-нибудь молодого и благообразного гостя), она частенько прогуливалась по аллеям из аккуратно подстриженного тиса, который был намного выше человеческого роста. Ей нравилось решать нелегкую задачу – безошибочно проходить лабиринт из конца в конец.

Сейчас, стоя среди переулков Александрии с их контрастами света и тени, она сделала глубокий вдох и расправила плечи. Именно так ей и следует рассматривать положение, в котором она оказалась: как некий лабиринт, через который надо пройти, или как ребус, требующий решения. Она никак не может позволить себе паниковать. Она – в незнакомой стране, языка которой не знает.

Элизабет направилась в ту сторону, где, по ее расчетам, должна была находиться главная улица с красочным шумным базаром, – и в это мгновение услышала за собой шаги. Не останавливаясь, она быстро оглянулась.

Их было двое… нет, трое: мужчин неопределенного возраста в пыльных одеждах – рубахах и полосатых хлопчатых халатах. Головные уборы прикрывали не только волосы, но и лица. У одного на правом глазу была грязная повязка.

Переглядываясь, мужчины что-то говорили и жестикулировали, но Элизабет не могла понять ни одного слова.

– Я не говорю по-арабски, – объявила она несколько необдуманно. – Кто-нибудь из вас понимает английский?