– Что с тобой делать! – туманно воскликнула Мариэтта. – Целую тебя, Микки, и до завтра…

Мужчина чмокнул губами, изображая звук поцелуя, и отключился. Он небрежно кинул телефон обратно на сиденье. Настроение его значительно улучшилось. Мариэтта, конечно, девушка умная и без комплексов, но с женщинами никогда ничего не знаешь наверняка. Было бы очень жаль прервать их знакомство на таком интересном месте, ведь они встретились всего лишь неделю назад…

И легкомысленный водитель погрузился в приятные воспоминания, совсем не думая о том, что через несколько кварталов покажется церковь, в которой наступит конец его холостой жизни.

– Мама, тебе не кажется, что я похожа на свадебный торт? – спросила юная девушка, придирчиво разглядывая себя в большое зеркало. В этот день, самый важный и счастливый в ее жизни, ей хотелось быть прекраснейшей на земле. А изображение в зеркале несколько не соответствовало ее представлению о прекрасном.

– О чем ты говоришь, дитя мое! – воскликнула с негодованием крупная темноволосая женщина, в расплывшихся чертах которой угадывалось некоторое сходство с милым личиком девушки. – Ты прелестна.

Она говорила с такой уверенностью, что сомнения девушки поколебались. Раз мама находит, что это хорошо, значит, так оно и есть.

И она снова повернулась к зеркалу. Оттуда на нее смотрела невысокая девушка в пышном подвенечном платье. Черные волосы уложены в высокую торжественную прическу, на шее поблескивает бриллиантовое колье, подарок отца к свадьбе. И совсем незаметно, что корсет больно врезается в бока, а в широком кринолине нельзя спокойно сделать и шага.

– Ты изумительна, дочка, – повторила сеньора Родригес, видя беспокойство юной невесты. – Твой жених сойдет с ума от восторга, когда увидит тебя.

При упоминании о женихе дочери, губы достойной сеньоры неодобрительно поджались. Ее бы воля, не видать этому парню ее дочки как своих ушей. Однако отец во всем потакает глупышке, а в семье Родригес не принято перечить ему. И раз она пожелала этого Микки в мужья, то так тому и быть. Сеньор Родригес в лепешку расшибется, лишь бы его крошечная дочурка была счастлива.