Мать лежала в комнате наверху, в муках рожая сына, а ее муж и дочь с тревогой ожидали исхода в главной зале.

День подошел к концу, вечер перешел в ночь, и их радостная надежда уступила место беспокойству, а потом и невыразимому ужасу. Дитя наконец появилось на свет, крошечное и хилое: почти не надеялись, что ребенок протянет ночь. Но мать, жизнерадостная красавица леди Анна, тихо угасла, не сказав ни слова на прощание мужу и дочери. Ни жалоб, ни стонов не услышали приставленные к ней женщины. Она просто соскользнула в небытие, оставив после себя мрак, который скорее всего до сих пор окутывал Стенвуд.

Розалинда тяжело вздохнула и потерла воспаленные глаза. Может быть, именно безмолвный уход матери так подействовал на отца: ему не было дано даже попрощаться с женщиной, которую он боготворил. И его сердце ожесточилось, закрылось для всего мира, даже для собственных детей.

Как же он воспримет эту последнюю потерю, раздумывала Розалинда. Как он поведет себя, когда она как снег на голову явится перед ним с такой страшной вестью? Хотя отец никогда не выказывал и намека на какие-либо чувства по отношению к ребенку, ставшему причиной смерти его жены, Розалинда была уверена, что новый удар поразит его в самое сердце. Она знала, что, несмотря на внешнюю неприступность, отец очень заботится об их благополучии и о будущем своего наследника. Именно поэтому он послал их в Миллуорт. Розалинда должна была как следует обучиться всему, что подобает уметь леди, а Джайлс, когда достаточно подрастет, - тому, что должен знать мужчина и рыцарь. Розалинду ожидала участь примерной жены для достойного рыцаря, а Джайлсу предстояло унаследовать Стенвуд-Касл и окружающие замок земли.

Однако годы шли, а отец оставался глух к призывам леди Гвинн выбрать мужа для Розалинды. Он все откладывал и откладывал дело, причем без всякой видимой причины. Добрая леди Гвинн досадовала и возмущалась; по ее убеждению, сэр Эдвард попросту не хотел верить, что Розалинда уже вполне взрослая для замужества.