— Лучшей Двенадцатой ночи у меня еще не было! — счастливо объявила Розамунда.

— Да, — согласился Хью, возвращаясь в дом со своей молодой женой. — И у меня тоже, девочка.

Теперь зима полностью вступила в свои права. Розамунда прилежно училась читать и писать. Хью сам с бесконечным терпением наставлял ее, выводя буквы кусочком уголька на клочке пергамента. К его удивлению, девочка оказалась левшой, что в те времена считалось совершенно необычным. Следуя его подсказкам, она старательно копировала буквы раз за разом и громко повторяла название каждой. Розамунда крайне серьезно относилась к занятиям и стала быстро делать успехи. Уже через месяц знала наизусть весь алфавит и тщательно выписывала каждую букву. Далее Хью научил ее писать свое имя. И, впервые увидев плоды рук своих, Розамунда зачарованно уставилась на аккуратные завитушки, глядевшие на нее с потертого пергамента. После этого дело пошло еще скорее. К концу зимы девочка начала читать.

— Боюсь, она превзойдет меня! — шутливо жаловался Хью Эдмунду. — Уж очень умна. К лету станет читать лучше, чем ты или я.

— Тогда мы вместе обучим ее арифметике, чтобы она знала, как вести счета, — предложил Эдмунд и со смехом добавил:

— Генри вряд ли понравится такое новшество.

— Но он пока что бессилен, — возразил Хью. — Я мух Розамунды и ответствен за ее поведение и ее земли. Мы оба знаем, что он выбрал меня, поскольку хотел уберечь девочку от брачных притязаний других семейств, а сам ждет не дождется, чтобы после моей смерти обручить ее со своим сыном.

— Чем старше она становится, тем труднее будет с ней справиться, — заметил Эдмунд. — Она так похожа на отца, это заметно даже сейчас.