Она выполнила просьбу, а потом повела кузена в комнату для гостей, пожелала доброй ночи и поспешно удалилась, решив посмотреть, хорошо ли себя чувствует Хью. Но, к своему величайшему потрясению, обнаружила, что муж мертв.

Сдержав крик тоски, она позвала служанку и велела:

— Немедленно беги за мастером Эдмундом. Смотри, чтобы мой дядя тебя не заметил. И позови сюда Мейбл.

Она уже посылала за Эдмундом, но тот не явился, очевидно, его не было поблизости. Хоть бы сейчас он оказался в доме.

Служанка кивнула и снова оставила ее одну. Вошедшая Мейбл немедленно поняла, что случилось, и в ужасе прижала ладонь ко рту.

— Как? — воскликнула она.

— Мы должны подождать Эдмунда, — глухо объявила Розамунда и, усевшись рядом с усопшим мужем, взяла его остывающую ладонь, словно этим могла вернуть жизнь.

Наконец в спальне появился Эдмунд и, сам того не зная, повторил вопрос жены:

— Как?!

— Подозреваю, к этому приложил руку дядюшка Генри, — пояснила Розамунда. — Ничего, он свое получит.

Слезы потоком струились по ее бледному лицу.

— Расскажи, — попросил Эдмунд. — Если сумеешь убедить меня, я сам его прикончу и обставлю все так, будто произошел несчастный случай.

Его серые глаза были очень серьезны.

— Он пошел поговорить с Хью, а вернувшись, сказал, что Хью заснул, но велел передать, что поговорит со мной утром. Я оставила дядю в зале, отвела его отродье спать, а когда пришла в спальню, обнаружила, что мой муж мертв.

Эдмунд нагнулся и тщательно осмотрел леденеющее тело старого друга. Ни малейшего признака насильственной смерти. На тонких синих губах даже играла легкая улыбка.

Выпрямившись, Эдмунд покачал головой:

— Розамунда, он умер своей смертью. Мы этого ожидали. — Он обнял измученную племянницу. — Ты вне себя от горя, дитя мое. Все случилось быстрее, чем мы предполагали.

— Генри Болтон виноват в его смерти, — упрямо твердила Розамунда. — Не знаю, каким образом, но чувствую это сердцем. Хью был бодр и весел, когда я его оставила.