— Думаешь, наш брат в самом деле имеет какое-то отношение к смерти Кэбота? — спросил священник. Эдмунд вздохнул.

— Не хотелось бы верить этому, но не могу сказать, что считаю его полностью невиновным. Только независимо от того, что думаем мы с Розамундой, доказательств все равно нет.

Ричард понимающе кивнул.

— Но можно ли без опаски позволить нашей племяннице ехать ко двору? — протянул он.

— Хью желал своей жене исключительно добра. Она становится женщиной, Ричард. Мейбл сказала, что у нее начались месячные. Она девственна. Следующий ее брак будет осуществлен на деле, и она сможет родить наследников для Фрайарсгейта. Сын Генри еще мал. Если Розамунду принудят его ждать, ей будет уже двадцать, когда ему только-только исполнится двенадцать. Пусть лучше едет на юг, а когда вернется с мужем, вольет новую кровь в жилы Болтонов из Фрайарсгейта. К тому же нашему братцу давно пора забыть о землях Розамунды. Они принадлежат только ей, и никому больше.

— Когда она уедет и увидит, что за стенами Фрайарсгейта существует иной мир, может, и не захочет сюда вернуться, — задумчиво сказал священник.

— Нет, Розамунда обязательно вернется и останется здесь. Она черпает силу от Фрайарсгейта, братец, — заверил Эдмунд.

— Завтра я отправляюсь в аббатство Святого Катберта, — сообщил Ричард. — Но только после того, как провожу Генри. Представляю, как у него будет трещать голова с похмелья! Он выпил сегодня больше обычного и проснется в надежде, что все это было только сном и что Розамунда по-прежнему остается в его лапах. Конечно, это не по-христиански, но я искренне наслаждаюсь его муками. Кстати, надеюсь, ты дашь мне знать, когда Розамунда уезжает, чтобы я смог приехать и попрощаться с племянницей.

— Обязательно, — пообещал Эдмунд.

— В таком случае спокойной тебе ночи, брат, — сказал священник, вставая. — Доброго сна. Пусть тебе явятся светлые ангелы.