— Всего лишь двадцать пять. — Грилэм лукаво посмотрел на девушку, грея ее ледяные руки в своих. — Не такой старик, как я, мне ведь уже тридцать один.
Гастингс взглянула на отца, над которым уже хлопотали две женщины.
— Прощай, отец, — прошептала она и обернулась к Грилэму. — Я помню, хотя была совсем маленькой, как мама сказала мне, что отец обрадовался, когда я родилась первой. Было кому передать имя Гастингс и сохранить традицию. Но после меня не родилось ни одного мальчика. Наверное, поэтому он возненавидел меня.
— Идем. — Вместо ответа Грилэм увел ее из комнаты.
Глава 3
Во время ужина куница постоянно косилась в сторону Гастингс, однако не приближалась, оставаясь рядом с хозяином.
— Грилэм передал, что сегодня ночью ты не желаешь быть со мной. — Северн впервые обратился к Гастингс с того момента, как отец Каррег закончил брачную церемонию и они вышли из отцовской спальни.
Ее пальцы сжали оловянный кубок, такого же холодно-серого цвета, как и широкая повязка на левом рукаве Северна. Хотела бы Гастингс знать, что она означает.
Даже вообразить невозможно, чтобы этот чужеземец приблизился к ней, чтобы взял ее, как муж берет жену, потому что ему дано такое право. По крайней мере ей казалось, что у него есть право делать все, что он пожелает. Ведь он мужчина и от рождения наделен правом распоряжаться своею женой. Разве отец не убил когда-то ее мать? Вряд ли даже у отца Каррега могли возникнуть по этому поводу хотя бы малейшие сомнения.
— Да, — ответила Гастингс. — Я бы хотела как можно дольше оставаться такой, как сейчас.
— Значит, одну ночь. Я дам тебе эту ночь.
— Завтра будут хоронить отца. Завтра тоже слишком рано.
— Завтра все должно быть сделано.
— По твоим речам не скажешь, что ты пылкий новобрачный.
— Верно. Я устал. Я измучил своих людей и себя, чтобы успеть в Оксборо до смерти твоего отца. А чтобы держать себя в руках, мне пришлось по дороге переспать с толпой шлюшек. Но теперь я очень сомневаюсь, имеешь ли ты вообще представление о том, как поступают пылкие новобрачные. Больше похоже на то, что ты будешь лежать бревном, а я не получу никакого удовольствия. Однако завтра, хочу я того или нет, мне придется это сделать. Нельзя считать себя в безопасности, пока я не лишу тебя девственности и не пролью свое семя в твое чрево.