— Дай мне пару часов.

Знаком приказав вошедшей женщине остаться с эрлом, Грилэм увлек Северна за собой.

— Если мы быстро разыщем Гастингс, то сможем управиться за пару часов, — на ходу заметил Грилэм. — Обычно она копается у себя в цветнике.

Надо закончить все сегодня же. Боюсь, Фоук не доживет до рассвета.

— Как тебе угодно. Трист голоден. И прежде чем дать свое имя девице Гастингс, я должен его накормить. — Северн извлек куницу и прижал зверька к щеке. — Нет, не пытайся сожрать мою перчатку, Трист. Я дам тебе свинины. Никто из его сородичей не ест ничего, кроме крыс, мышей или цыплят. Но когда я сидел в темнице Луи Меллифона под Руаном, у Триста на обед было столько крыс, что их хватило бы на целый полк куниц. Ему даже не требовалось охотиться, он дожидался, пока какая-нибудь крыса подберется слишком близко, и хватал ее. Когда я сбежал из тюрьмы, Трист наотрез отказался от крыс. Я даже испугался, что он умрет от голода, но он начал есть свинину и яйца. Как ни странно, эта пища пошла ему впрок.

— Он только сейчас высунул мордочку, — заметил Грилэм. — Кажется, ему не очень понравилось в спальне Фоука.

— Он не забыл, как пахнет болезнь и смерть. Немногим из нас удалось выйти из темницы живыми.

— Зато теперь он может вдоволь есть свинину, — пробормотал Грилэм, задержавшись на винтовой лестнице. — Северн, я знаю Фоука и Гастингс десять лет. Гастингс была смышленой девчушкой и оправдала мои надежды. Отлично разбирается в травах, освоила искусство врачевания, образованна, воспитана. И совершенно не похожа характером на мать. Лучшей наследницы Оксборо вряд ли можно желать: она прекрасно знает, как управлять таким владением. Дай мне слово, что станешь хорошо с нею обращаться.

— С тебя довольно и того, что я согласен взять ее в жены, — отчеканил Северн, — защитить от стервятников, которые уже наверняка летят сюда, прослышав о близкой смерти эрла. И содержать ее сыновей.