Потом позвонила бабушка.

Я работала за магазином, в помещении, где стояли горшки с растениями. К нам только что поступила партия цветов в горшках, и я их как раз распаковывала, когда вбежала одна из младших продавщиц.

— Кэйт, тебя к телефону. Междугородная, так что поторопись.

Я поставила горшки и поспешно вытерла руки обрывком оберточной бумаги:

— Ты не знаешь, кто это? Не тот ли голландец? Его луковицы должны были прибыть уже неделю назад.

— Не думаю. Мадам сказала, что это не по работе. Позвонили к ней в кабинет.

«Мадам» было имя, которым младший персонал называл Анджелу Платт-Хармен, владелицу «Платт'с Плант» и нашу хозяйку.

— О Боже! — сказала я. Считалось, что мы не вправе пользоваться рабочим телефоном для личных разговоров, но мой вздох был лишь знаком, лишь выражением солидарности с моими сослуживцами. На работе мы с Анджи всегда старались держаться как наниматель и служащий.

— Ничего страшного, она не рассердилась, — девушка замялась. — Я была в кабинете, когда она брала трубку, и она послала меня за тобой. Это из Шотландии. У тебя ведь там родственники? Я надеюсь, ничего…

Я не стала ждать, пока она скажет, на что надеется. Я бросилась в кабинет.

Анджи говорила по телефону.

— Нет, никакого беспокойства. Совершенно никакого, абсолютно. А вот и она. Минутку…

Она прикрыла трубку рукой:

— Кэйт, это твоя бабушка, но не волнуйся, она говорит, что все хорошо.

Она передала мне трубку и указала на стул за ее рабочим столом.

— Не торопись. Я пригляжу за горшками.

Анджи вышла из кабинета. Я опустилась на стул: