По телу Флоренс пробежала чувственная дрожь. Вот оно, счастье, мелькнуло где-то в подсознании. Она давно забыла, как это прекрасно, когда тебя целует мужчина, страстно прижимая к себе!
Обняв Константина за шею, Флоренс растворилась в поцелуе, жадно ловя его губы, блуждающие по ее лицу. Он дотронулся до ее груди рукой, такой красивой и в то же время властной, – и у Флоренс вырвался сладострастный стон.
Она инстинктивно выгнула спину, чтобы теснее прижаться к нему… И вдруг потеряла равновесие и стала медленно-медленно падать, увлекая за собой мужа…
4
Дюжины дюжин крохотных человечков безостановочно стучала в ее голове молоточками. Господи, какой идиот доверил стальные молоточки этим молодцам ростом с дамскую перчатку? Достаточно звона, хватит!
Флоренс попыталась открыть глаза, но веки, словно склеенные канадским бальзамом, не желали подниматься. На виски давили свинцовые гири, огромные, словно взятые из исторического музея Беркшира, – некогда их употребляли для взвешивания скота на бойнях. Или это тяжеленные чугунные пушечные ядра? Впрочем, какая разница! Боль была чудовищной.
Наконец ей удалось чуть-чуть разлепить веки.
Боже, где же она находится?
Флоренс подозрительно огляделась, осторожно поворачивая голову. Воспоминания о вчерашнем вечере, начавшемся в ресторане, смутно проступили в памяти. Затем как в тумане припомнилась сцена прощания…
И тут ее как громом поразило: она у Константина, лежит в его постели! Вот прямо перед кроватью огромный гардероб с резным карнизом, редкостной красоты мебельный антиквариат.
К этой спальне Флоренс так и не успела привыкнуть – слишком недолгое время она здесь провела.
Это ужасно! Просто ужасно! Надо вспомнить, обязательно вспомнить подробности!..
Но, как Флоренс ни старалась, память отказывалась служить ей.