— Конечно нет. Мне и самой надо было сообразить. Я тебе за это благодарна. Все в порядке, Иан. Только... только лучше было бы, если б ты во всем разобрался чуть раньше. А сейчас иди. Со мной все о'кей. Да, вот еще, — она взглянула на левую руку, — твое кольцо. — Она стала снимать его с пальца, но оно поддавалось с трудом.

— Фиона, — смущенно отозвался Иан, — не стоит снимать его. Я хотел сказать, что, поскольку это опал, оно не так уж похоже на обручальное. Его можно вполне носить как обычное...

— Ну, уж нет, — решительно возразила Фиона. — Это будет напоминать мне то, что я хотела бы забыть. Помнишь, что ты сказал, когда надевал его: «Я куплю тебе опаловую брошь в качестве свадебного подарка, кулон ко дню рождения и браслет, когда родится первый ребенок...» — Она горько рассмеялась. — Ты спросил, не суеверна ли я, поскольку опал дарят ребенку, родившемуся в октябре. А в предыдущее воскресенье мистер Мактавиш в обращении к детям назвал его «камнем разбитого сердца». — Она, наконец, справилась с кольцом и протянула его Иану. — Теперь уходи. Я хочу побыть одна.

Он помедлил, затем повернулся и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Фиона прислушалась к удаляющимся шагам. Волна гнева и разочарования схлынула, оставив чувство опустошенности, которое, как ни странно, придало ей силы. Она взглянула на палец, на котором только что было кольцо. На его месте осталась узенькая белая полоска. Фиона подошла к окну, выходящему на шумную улицу, и увидела, как Иан переходит на ту сторону на зеленый светофор, как навстречу ему из толпы, протянув руки, спешит навстречу миниатюрная жемчужно-серая фигурка девушки с букетиком фиалок в отвороте. Матти! Ее подруга. Она видела, как Иан остановил такси, усадил Матти и они уехали.

Фиона бросила отсутствующий взгляд на комнату, потом на дверь. Она вышла в чем была, без шляпы, перчаток, сумочки, и, смешавшись с толпой, бродила по улицам, забыв об усталости, пытаясь уйти от собственных мыслей... от этой июньской невесты.