Когда Роуз поднялась на второй этаж, зазвонил телефон. Девушка сняла трубку, но услышала только тяжелое прерывистое дыхание.

– Кто звонит? – строго спросила она.

Голос, от которого мурашки побежали по коже, прошептал имя Роуз, и связь прервалась.

Роуз нервно нажала на кнопку определителя, но безрезультатно. Ладно, какой-то идиот просто решил пошутить, убеждала она себя, пока варила крепкий кофе, чтобы немного успокоиться.

Она наполнила водой пустую бутылку из-под молока, воткнула туда розу и поставила ее на подоконник. Глядя на прекрасный цветок, девушка задумалась.

«Роза для Роуз», – вдруг услышала она мужской голос с легким шотландским акцентом. Странно. Слова прозвучали так отчетливо, как будто их обладатель находился рядом с ней в комнате. Много лет Роуз безуспешно пыталась забыть этот голос. Во всем виновата проклятая валентинка – она напомнила о событиях, которые давно канули в Лету. Потом этот странный телефонный звонок... И роза. Роуз вдохнула пьянящий аромат, и призраки прошлого закружились в голове. Но сегодня она не стала их отгонять.

Роуз Драйден поступила в университет, когда ей исполнилось восемнадцать лет. Девушке хотелось в полной мере насладиться всеми радостями студенческой жизни, но она была довольно застенчивой и робкой. Обнаружив, что придется снимать квартиру с двумя товарками – Корнелией Лонгфорд и Фабией Деннисон, Роуз и вовсе расстроилась: обе девушки были старше и излучали непоколебимую уверенность в себе. Однако они оказались очень дружелюбными и приветливыми и тут же принялись опекать новую подружку, заботясь о том, чтобы Роуз не пропускала ни одного студенческого мероприятия.

Счастливая оттого, что стала их подругой, Роуз быстро привыкла к студенческим вечеринкам, к шумной, вечно галдящей компании сверстников. Сначала она завидовала способности светловолосой Корнелии всегда выглядеть элегантно и недюжинному уму Фабии, который та скрывала за ветреной болтовней, но потом быстро освоилась и к концу первого семестра успела побывать на всех вечеринках, включая и рождественский бал. Вместе со сверстницами она готова была до хрипоты спорить о том, как сделать этот мир лучше.