-- Вы правы, Уотсон, -- сказал он. -- Это совершенно нелепый способ решать споры.

-- Совершенно нелепый! -- воскликнул я и, внезапно поняв, что он угадал мою невысказанную мысль, подскочил в кресле и в изумлении уставился на него.

-- Что это. Холмс? -- вскричал я. -- Я просто не представляю себе, как это возможно.

Он от души рассмеялся, видя мое недоумение.

-- Помните, -- сказал он, -- не так давно, когда я прочел вам отрывок из рассказа По, в котором логически рассуждающий наблюдатель следит за внутренним ходом мыслей своего собеседника, вы были склонны рассматривать это просто как tour de force1 автора. Я же сказал, что постоянно занимаюсь тем же, но вы мне не поверили.

-- Ну что вы!

-- Возможно, вы не выразили этого словами, дорогой Уотсон, но бровями выразили несомненно. Итак, когда я увидел, что вы отложили газету и задумались, я был рад возможности прочитать ваши мысли и под конец ворваться в них в доказательство того, что я не отстал от вас ни на шаг.

Но я все же далеко не был удовлетворен таким объяснением.

-- В том отрывке, который вы прочли мне, -- сказал я, -наблюдатель делает свои умозаключения на основании действий человека, за которым он наблюдает. Насколько я помню, этот человек споткнулся о кучу камней, посмотрел на звезды и так далее. Но я спокойно сидел в кресле. Какой же ключ я мог вам дать?

-- Вы несправедливы к себе. Человеку даны черты лица как средство для выражения эмоций, и ваши верно служат вам.

-- Вы хотите сказать, что прочли мои мысли по лицу?

-- По лицу и особенно по глазам. Вероятно, вы сами не можете теперь вспомнить, с чего начались ваши размышления.

-- Не могу.

-- Тогда я скажу вам. Отложив газету -- это и было действием, которое привлекло к вам мое внимание, -- вы полминуты сидели с отсутствующим видом.