Пока Клер колебалась, не решаясь заговорить первой, он спросил:
- Не приходитесь ли вы родственницей преподобному Томасу Моргану?
- Я его дочь. Я работаю учительницей в школе Пенрита. Граф скользнул по ней скучающим взглядом.
- Да, в самом деле. Помню, иногда он приводил с собой маленькую чумазую девчонку.
- Вы всегда были по меньшей мере вдвое чумазее меня! - мгновенно отпарировала уязвленная Клер.
- Очень может быть, - согласился он, и в его взгляде мелькнула легкая усмешка. - Я был скверным мальчишкой, позором семьи. Во время уроков преподобный Морган часто приводил мне в пример свою дочь как образец ангельского благонравия, так что я заглазно вас возненавидел.
Сама не понимая почему, Клер почувствовала обиду, хотя эти слова, казалось бы, не должны были её особо задеть.
- А мне он говорил, что вы - самый умный мальчик из всех, которых он когда-либо учил, и что, несмотря на вашу необузданность, у вас доброе сердце, - со всей возможной кротостью сказала она, надеясь, что её ответ не вызовет у него раздражения.
- Как видно, ваш отец совсем не разбирался в людях, - холодно произнес граф. Его напускной веселости как не бывало. - Коль скоро вы дочь проповедника, вам, как я понимаю, требуются деньги для какого-то богоугодного дела, без сомнения, весьма скучного. Впредь обращайтесь со своими просьбами к моему управляющему вместо того, чтобы беспокоить меня. Прощайте, мисс Морган.
Давая понять, что аудиенция окончена, он хотел было повернуться к девушке спиной, но тут Клер выпалила: