Дело было даже не в ее внешности, а именно в индивидуальности. Она была дружелюбной, сердечной, понимающей. Весь вечер он раскрывал перед ней душу, делился надеждами и планами, о которых ни разу не заикнулся ни единой живой душе. А она слушала его с неподдельным интересом. Отчего ему казалось, что он готов на все, лишь бы не потерять ее?

– Почему вы так смотрите на меня?

– Как?

– Словно я могу в любую секунду исчезнуть.

Именно это он и чувствовал. Страх, что стоит им расстаться – и она исчезнет из его жизни навсегда. Безумие какое-то!

– Я просто подумал, – сказал он, – как невежливо: хотел узнать побольше о вас, а сам столько времени потратил на разговоры о себе. Расскажите же, сколько у вас сестер и братьев, где вы живете и когда я вас снова увижу?

– Постойте, не все сразу, – проговорила Мелоди, пытаясь собраться с мыслями. Лгать этому человеку ей не хотелось, но и говорить, кто она, тоже не было желания. Пока. Ей нравилось слушать его, быть с ним, видеть его. Стал бы он делиться с ней сокровенными мыслями, если бы знал?.. – Я… я единственный ребенок в семье, – с запинкой проговорила она.

– Ясно. Это объясняет выражение ваших глаз.

– Какое выражение?

– А такое: «Я могу иметь все, что захочу». Какое бывает у избалованных детей.

– Можете не продолжать! – сердито вспыхнула Мелоди, потому что ей неоднократно предъявляли подобное обвинение. – Я не избалована и не всегда получаю, что мне хочется!

– Ладно, ладно, не злитесь, – засмеялся Тони. – Беру свои слова назад. Вы не избалованы, вы трудитесь у… какие, кстати, у вас обязанности?

– Я веду документацию, – нашлась Мелоди. – Для хозяина дома.

Это была правда. Она часто помогала отцу в делах.