Мозг у меня бешено заработал — я начала вспоминать все, что знала о Крисе. В последний раз я видела его в марте, незадолго до того как он отправился в Лос-Анджелес, надеясь, подобно сотням таких же юношей — с томными глазами и точеными скулами, стать лицом года. Мы не давали друг другу никаких обещаний (хотя он успел прислать мне два письма и одну дурацкую открытку со штемпелем Голливуда). Я предполагала, что удача ему так и не улыбнулась. Видимо, я была не права. Учитывая любовь широкой публики к убийствам и трупам, у нового фильма были все шансы на успех. Я порадовалась за Криса, он заслужил славу и деньги. Но в то же самое время во всем этом было что-то неприятное — только я не могла понять, что именно. Может быть, осознание того, что парень, с которым я целовалась, завтра превратится в приманку для женщин, которые послезавтра благополучно о нем забудут.

Я добралась на метро до пересечения Бродвея и Восьмой улицы, с полчаса позанималась в спортзале, поела в закусочной и отправилась домой. Хотя я уехала отсюда лишь несколько часов назад, в квартире было удушающее жарко. Я включила кондиционер, налила себе воды со льдом и повалилась на диван. Сделав первый глоток, я позволила себе отдаться воспоминаниям о Крисе Уикершеме. Мы встретились год назад, в апреле, на свадьбе, где он выполнял обязанности бармена, пытаясь таким образом добавить что-нибудь к скудному доходу манекенщика и актера «на выходах».

Крис взял у меня тогда номер телефона и позвонил, но я его отшила. Он на десять лет моложе меня — и пусть даже столь значительная разница не испугала Кэмерон Диас или Деми Мур, я и представить себе не могла, что у меня появится кавалер, с которым надо нянчиться. Но девять месяцев спустя мы вновь сошлись — мне тогда понадобилась его помощь в ходе расследования. В то время я встречалась с парнем по имени Джек и пыталась не подавать Крису ложных надежд, но однажды вечером мы с ним поцеловались, и множество молний разбежались по моему телу — до кончиков пальцев.