— Я вас не понимаю, — возмутилась Миранда. Он рассмеялся:

— Здорово идут тебе сапоги! Отодвинул ее и опять внимательно оглядел снизу доверху:

— Каблук высокий, черная кожа до колена, на горлышке серебро.

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Люблю женщин с изюминкой. Особенно обладающих богатым воображением.

— В таком случае вам понравится, если я скажу, что я — художница и…

— Ах, художница! — сказал он серьезным тоном, хотя глаза его смеялись. — Очень рад. Это что, новое название древнейшей профессии?

— Вы меня не поняли. Я рисую. Пишу картины, — пыталась объяснить Миранда.

— Ну почему же? Я сразу это понял, — ответил он.

Его правая рука соскользнула с ее плеча, потянула полу блузы, коснувшись груди.

Перехватило дыхание. «Господи, да что же это такое!»

— Послушайте, я ничего не знаю про Эрнста Мюллера.

— Брось мне пудрить мозги.

Голехонькая… Ждет мужика… И ничего, видите ли, не знает…

— Я — натурщица. Только и всего.

— А говорила, что художница. И минуты не прошло.

— Да, конечно. Нет, я…

Мужская ладонь тяжело опустилась на ее горло. Она, перехватив холодный взгляд его серых глаз, не почувствовала страха. Ярость, обыкновенная злая, темная ярость нахлынула и потащила за собой. «Мерзавец! Хам! Какое право он имеет так с ней обращаться?»

— Вы знаете, кто вы? — жестко спросила Миранда. — Если вы немедленно…

— Когда придет Мюллер? — спросил мужчина.

— Откуда я знаю? Я с ним едва знакома, — срываясь на крик, произнесла Миранда.

— Ты едва с ним знакома, — усмехнулся мужчина. — Интересное кино! Ждешь его, в чем мама родила.

— Вас это не касается. Это мое личное дело. Он схватил ее за плечи. Миранда вскрикнула. С силой тряханул:

— На что денежки тратишь, которые здесь зашибаешь своей… искусствой?

Миранда онемела. «Лицо перекошено злобой! Да он же сумасшедший…»