Миранда перевела взгляд на пожилую особу и, подумав, улыбнулась ей:

— Рада познакомиться!

— Дэниел, — воскликнула дама. — Где твои манеры? Мог бы и пригласить меня…

— Мог бы, и не без удовольствия, но Миранда уже уходит.

— Нонсенс, дорогой. — Софи Прескотт сама отодвинула стул и села рядом с Мирандой, не обратив внимания на неудовольствие племянника. — Вы ведь не уйдете, пока я, с вашего позволения, закажу чашку чая. Да, мисс Стюарт?

— Да, конечно. Но…

— Спасибо. Простите мою навязчивость, дорогая, где вы познакомились с моим Дэниелом?

— Тетя Софи, ради Бога…

— Вы художница, мисс Стюарт?

— Да, — ответила Миранда, изумленно подняв брови. — Совершенно верно, но как вы… Софи весело рассмеялась:

— Ах, дорогая! Вся моя юность прошла в Париже. В милом, славном Париже… Мне знаком каждый камушек на Монмартре. А Бульмиш

— Или из студии амстердамского живописца, — сухо бросил Дэниел.

Дама радостно кивнула.

— Именно! Вы поэтому в Амстердаме, дорогая? Вы учитесь?

Миранда, глядя на Дэниела, сказала:

— Да. Учусь живописи. Я стипендиатка Харрингтонского центра.

— Ах, вот как! Старина Харрингтон… Как же, как же!… Стало быть, его стараниями… Миранда улыбнулась.

— Да. Но откуда…

— Я его помню безусым юнцом. Это было году в 1934… или нет, в 1924? Точно не припоминаю…

Дама задумалась, на лице отразилось беспокойство.

— Тетя Софи, какое это имеет значение, — голос Дэниела заметно подобрел.

— Но мне хочется вспомнить! Мисс Стюарт, — заулыбалась она, — скажите, эти так называемые благодетели из фонда по-прежнему отъявленные плуты и содержат студентов впроголодь?

Миранда рассмеялась.

— Вы хотите сказать, что они и тогда отличались строгостью нравов?

— Еще как! У меня был знакомый юноша, так он никогда не знал, когда будет есть в следующий раз. Помню, все облюбовывал себе скамеечку на случай выселения из квартиры. Ах, какое чудное время! — она вздохнула и посмотрела на Миранду. — Правда, он физически был крепким парнем, в этом плане ему повезло.