Невеста была прекрасна. Ее белокурые волосы роскошными локонами спадали на плечи. Казалось, они впитали в себя лучи солнца и сейчас напоминали золотые спирали, загадочно мерцающие в полумраке старинной церкви. Светящийся ореол вокруг фигурки, затянутой в длинное белое платье, подчеркивал ее стройность и изящность. В сверкающих, словно сапфиры, синих глазах невесты без труда читалась ее любовь к стоящему рядом с ней мужчине, хотя ничего выдающегося в нем не было. Ни высокий, ни низкий, он казался манекеном, которого приобрели в универсальном магазине и поставили рядом с ослепительной красавицей в ожидании настоящего жениха, который вот-вот появится, и тогда всем станет ясно, откуда на лице невесты этот радостный трепет. Черноволосый манекен, несмотря на молодость, казался слегка поношенным, не первой свежести.

— … А вы, Шарль Эркюлье, берете эту женщину, Белинду Анну Ленкстон в жены, чтобы любить, уважать и заботиться о ней, пока смерть не разлучит вас? — произнес священник.

«Да» жениха прозвучало слишком громко для церемонии бракосочетания и от этого показалось фальшивым. Одна из присутствующих женщин фыркнула.

— Мама, что ты делаешь? Тише… — прошептала сидящая рядом с ней на скамье, почти у входа в церковь, девушка.

— А вы, Белинда Анна Ленкстон, берете этого мужчину, Шарля Эркюлье, в законные мужья, чтобы любить, уважать и повиноваться ему, пока смерть не разлучит вас?

Невеста повернулась к Шарлю, ее глаза засверкали еще ярче и превратились в два огромных прожектора.

— Да, — прошептали ее губы.

— Дура, — прокомментировала все та же дама и, стуча высокими каблуками, вышла из церкви.

Сидящая рядом с ней девушка поднялась и смиренно поплелась за ней.

— Мама, почему ты так поступаешь? Это же ее первая свадьба… — Девушка внезапно прервала свою взволнованную речь и смущенно замолчала, поняв, что сказала глупость.