— Что за намеки вы себе позволяете? — возмутилась Элизабет. — Нам с сестрой были привиты строгие нравственные правила. Наши родители…

— Тише, тише, — снисходительно улыбнулся Уорнфолд. — Мы не в суде. Или вы еще раз хотите привлечь внимание этого поборника равенства, справедливости и братства? Он уже готов вас защищать, правда, используя не ум, а кулаки, — Уорнфолд кивнул в сторону соседнего столика. — Но, возможно, вам это будет приятно. Как правило, женщины предпочитают грубую физическую силу, не так ли? — Уорнфолд саркастически усмехнулся.

— Да как вы смеете!.. — с жаром начала протестовать Элизабет, но тут же умолкла. Уорнфолд играет с ней как кошка с мышкой. Он специально пытается ее разозлить, заставить нервничать, чтобы потом полностью себе подчинить. Прием довольно известный. Надо переменить тактику. Элизабет набрала в легкие побольше воздуха, медленно выдохнула и произнесла: — Я не хочу обсуждать личность своего клиента. Если вы пригласили меня на встречу только затем, чтобы передать свои грязные инсинуации о моем клиенте, позвольте покинуть вас, Тедди. — Все свое негодование Элизабет вложила в произнесение имени Уорнфолда, и оно прозвучало не как обращение к собеседнику, а как оскорбление. Словно капелька яда сорвалась с пера и поставила в конце строчки жирную точку.

Губы Уорнфолда невольно поджались. Реакция Элизабет ему не понравилась. Он мог бы сразу сделать ей предложение, ради которого и пригласил ее на встречу, но, помня о странной смеси флегматичности и непредсказуемости, решил немного ее расшевелить, чтобы потом действовать уже наверняка и предстать перед ней в образе ангела-хранителя ее сестры. Ему во что бы то ни стало необходимо было выполнить свой план.