– Вот именно, хватит. Миссис Фредерик права. Они того не стоят.

– Кто не стоит?

– Мейтленд Фредерик и Ева. Их жалкая любовная интрижка.

Торнтон никогда не верил в измену Евы, его глаза зло сверкнули.

– Давай оставим эту тему. Нельзя оправдывать убийство только по одной причине, что преступником оказался твой избалованный, самовлюбленный и эгоистичный братец. Что же касается Евы... Ты подумала о ее будущем? Ты снова хочешь выставить на посмешище жену Касса?

– Это меня ничуть не волнует. – Кто-кто, а Ева умеет за себя постоять.

– Я вижу, ты настроена непримиримо, Дженет: раздражена и ненавидишь всех и вся, хотя и не осознаешь этого. Да ты просто завидуешь ослепительной красоте Евы!

– Завидую?! – изумилась Дженет.

– Да-да. Я хорошо помню суд и то, как ты нападала на нее, как яростно обвиняла Еву. Тогда взрывной темперамент Грантов только навредил тебе, детка.

«Кажется, он намерен довести меня до белого каления, – пронеслось в сознании Дженет, – но этого удовольствия я ему не доставлю».

– Я, как ты выразился, нападала на нее не потому, что она красива, а потому, что она нагло лжет. Ева знает, кто этот невидимый хромой. Она солгала под присягой. Я уверена, что Ева видела настоящего убийцу. Ее показания могли бы спасти Касса, но она солгала. Она боялась за свою шкуру. Свою красивую шкуру.

Торнтон положил тонкую руку на подлокотник кресла. Он был неправдоподобно спокоен. Дженет едва сдерживала внутреннюю дрожь.

– Детка, – рассудительно вещал Торнтон, – а может быть, загадочный хромой – это незваный мойщик окон, которого никто не нанимал и никто, кроме тебя, не видел?

– Этого человека видела Ева. В день убийства я слышала его шаги наверху, в ее комнате. Именно он избил тогда эту красотку. Мне все равно, что она говорит. Я знаю своего брата: Касс никогда бы не тронул жену. Он не способен ударить женщину. А Еву он боготворил.