– Извините, но я не расположена шутить. – Дженет раздражала дежурная улыбчивость медсестры.

– Думаю, ваш брат сейчас в игровом зале, – просто ответила девушка, уловив подавленное настроение посетительницы.

Этот зал был особой гордостью Холстеда. Высокая оплата за содержание больных в Вентфорте объяснялась не только прекрасной кухней, дивной природой, но и великолепно оборудованным залом для самых различных игр. Тоже своего рода психотерапия.

В зале находилось пятеро пациентов. Двое сражались в бридж, один раскладывал на столе какую-то картинку-головоломку; другая пара увлеклась пинг-понгом. Но и среди развлекающихся Касса не было. Дженет направлялась в библиотеку, когда раздались душераздирающие вопли. Один из игроков, словно дикий зверь, набросился на партнера. Тут же из-за стола встал человек в белом халате. Он с трудом разнял дерущихся и увел под руку одного из них. Санитар что-то тихо нашептывал на ухо разгоряченному больному, крепко сжимая его локоть. Остальные пациенты будто и не слышали диких криков; никто из них даже не обернулся. По спине Дженет пробежали мурашки. Немного помедлив, она прошла в библиотеку.

Касс сидел в кресле и, казалось, был так поглощен чтением, что даже не заметил ее появления. Когда Дженет увидела, во что превратился ее красавец брат, комок подступил у нее к горлу. Он стал неузнаваем: в углах рта залегли глубокие морщины, на лице застыло выражение тоскливой безысходности. Впервые она заметила, что Касс похож на их кузена Торнтона – замкнутого сухого человека. В этой отрешенной мумии не было ничего от прежнего беззаботного цветущего юноши. Брат поднял голову, увидел Дженет, закрыл книгу и встал.

– Привет! У тебя опять новый костюм от «Кэтрин Лорд»? Очень идет тебе.

Касс обнял сестру и нежно чмокнул в щеку.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – заворковала Дженет и сразу же спохватилась, но было уже поздно. Дурацкий вопрос. Что можно сказать, не вызвав боли и страдания? За последнее время между ними словно возникла незримая стена. Дженет теперь не знала, как разговаривать с братом, как достучаться до него. И Касс не хотел помочь ей, даже не делал слабой попытки снова сблизиться. Казалось, темный мир наваждения медленно затягивал его, как болотная трясина. Какой-то рок не давал ему покоя, угнетая сознание, сердце и душу. Видно, от желания постигнуть трагедию так рано поседел любимый брат.