Сара просто не поняла. Она выросла в благополучной счастливой семье, и любое отклонение от знакомого ей жизненного уклада лишь подчеркивало опасность, сопряженную с уходом из защищенного уютного мирка, созданного родителями. Отчасти он хотел жениться на Саре потому, что она еще не была испорчена миром, в котором он жил и работал каждый день. После свадьбы, думал Джон, он будет целые дни проводить в офисе, среди бухгалтерских балансов и отчетов, а вечерами возвращаться от всего этого в домашний уют к ждущей его Саре... Он ясно представлял это. Сара будет говорить о вещах, которые он любит, после обеда он сядет за пианино, потом безмятежный вечер плавно перейдет в ночь, и в постели он даст ей понять, как благодарен за этот восхитительный покой; Сара будет любить его за то, что он ограждает ее от всех трудностей суровой жизни, и нуждаться в нем еще сильнее, чем он — в ней.

Все будет совсем не так, как в прошлом. Он подумал о Софии — воспоминание мелькнуло в голове прежде, чем он успел отогнать его. Он не должен думать о Софии. Он не будет, не должен думать о ней... Но он делал это. В Лондоне он встретит Джастина; увидев его, тотчас вспомнит Софию... Ерунда. Джастин — молодой девятнадцатилетний англичанин, закончивший английскую школу, вероятно, уже поступивший на свою первую работу. В голове у Джастина спортивные машины, хорошенькие девушки и летний крикет. Джастин столь же далек от Софии, как Лондон — от Торонто, свидание с ним не сулит горестных воспоминаний о прошлом и раздирающей душу боли. Зазвонил телефон. Пронзительный звук резал ухо; он взорвал тишину комнаты и заставил Джона вздрогнуть. Сев на кровать, он взял трубку и откинулся на подушки.

— Да?

— Вам звонят, мистер Тауэрс.

— Спасибо.

После щелчка из трубки донесся лишь негромкий фон.

— Алло?

Он внезапно напрягся всем телом, нервы его натянулись. Молчание. Кто-то на другом конце линии вздохнул.