— Ты же слышал, что сказал судья, — ответил Макс. — Лично я не сомневаюсь в том, что Сара Карстерс выйдет из этого зала свободной женщиной.

Он принялся всматриваться в толпу, ища в ней высокую, с прямой спиной фигуру сэра Айвора. Наконец увидел его под галереей и приветственно помахал рукой. Разумеется, сэр Айвор не удостоил бы разговором какого-нибудь простого газетного щелкопера, но лорд Максвелл Уорт — это совсем другое дело. К людям своего круга сэр Айвор всегда относился уважительно.

— А я не очень-то уверен в этом, — пробурчал Феллон.

— В чем? — нахмурился Макс.

— В том, что она выйдет отсюда свободной женщиной. Ведь присяжные-то — люди из местных. Знают, что она за птица.

— Например?

Феллон пожал плечами.

— Ну, хотя бы о том, что ей сменить любовника проще, чем нам с вами пообедать.

— Даже если это и так, — холодно сказал Макс, — какое отношение к убийству имеет ее женская слабость?

— Не знаю, — задумчиво протянул Феллон. — Но присяжные тоже люди.

Макс ничего не ответил и направился к сэру Айвору.

Питер Феллон посматривал на беседующих в стороне Макса и сэра Айвора и усмехался про себя. Сэр Зануда, как звали в своем кругу сэра Айвора газетчики, безуспешно пытался изобразить на своем лице нечто вроде улыбки. Губы его шевелились, изгибались, но никак не желали складываться в улыбку.

По-человечески сэра Айвора можно было искренне пожалеть. Несколько лет тому назад умерла его младшая дочь, которую свело в могилу воспаление легких, теперь бесследно исчез единственный сын, и сэр Айвор лишился таким образом своих детей и наследников. Если бы не его надменность и высокомерие, он был бы трагической фигурой, но гордость не позволяла сэру Айвору принять роль убитого горем отца.