Похожие мысли одолевали тогда и Питера Феллона. Он даже начал было подыскивать себе новое место. Правда, лорда Максвелла нельзя было назвать новичком в издательском деле — он выпускал до этого ежемесячный журнал “Лондон Ревю”, заполненный литературными статьями и опусами известных городских острословов. Но журнал — это журнал, а ежедневная газета — это совсем другое дело. Газеты постоянно ведут между собой яростную борьбу на выживание. И, кроме того, на что можно надеяться, если конкурировать приходится с “Тайме” — флагманом лондонской прессы? Тягаться с ней — самый верный способ поскорее вылететь на обочину.

Однако лорд Максвелл вовсе не собирался подражать “Тайме”. Придя в “Курьер”, он первым делом убрал с первой полосы парламентские отчеты и принялся заполнять газету репортажами об убийствах, стихийных бедствиях, скандалах и прочих вещах, привлекающих внимание читателей. Конечно, “Курьер” потерял при этом свою престижность, но зато как выросли его тиражи!

В новом “Курьере” стала расти как на дрожжах и популярность Питера Феллона, а заодно и его доходы. Лорд Максвелл стал его кумиром, и теперь Питер старался подражать ему буквально во всем, перенимая его манеры, привычки и пристрастия.

— Скажи, — доверительно спросил Джемисон, наклоняясь к Питеру, — твой лорд, наверное, ест совсем как птичка?

— Если честно, то скорее как лошадь, — ответил Феллон.

— Не может быть! — удивился Джемисон, пытаясь подтянуть живот. — Ну, если так, то мне, пожалуй, придется пересмотреть свое отношение к принцу Очаровашке. Впрочем, хватит болтать. Скажите-ка мне лучше, Питер, что вы сами думаете о мисс Карстерс?

Спустя еще полчаса прозвенел судейский колокольчик, и публика ринулась занимать свои места. Наступил решающий момент. Макс нервно облизнул пересохшие губы. По своему репортерскому опыту он знал, что обычно для вынесения приговора присяжным требуется гораздо больше времени. Интересно, что может означать столь скорое их возвращение? Дурной это знак или добрый? Впрочем, вскоре все станет ясно.