В одну из таких ночей, во время страшной грозы, Джиллиан наконец заговорила. Лайза разбудила девочку, и, по обычаю, завернув ее в один из мягких шотландских пледов дяди, села с ней в кресло у очага. Тучная женщина принялась укачивать малышку, приговаривая:

— Не годится так, Джиллиан. Днем ты молчишь, как немая, а по ночам воешь, словно одинокий волк.

И все потому, что копишь боль в сердце, а ее нужно кому-то излить! Разве не так, мой ангелочек? Поговори со мной, детка. Поделись своим горем.

Лайза не ожидала ответа и едва не уронила подопечную, услышав хриплый шепот.

— Что ты сказала? — вырвалось у нее, чуть резче, чем следовало бы.

— Я не хотела убивать Кристен. Не хотела. Лайза разразилась слезами.

— О, Джиллиан, ты вовсе никого не убивала, сколько раз повторять? Я слышала, что сказал барон Элфорд. Неужели не помнишь — я все твердила, что он солгал! Почему ты мне не веришь? Он просто хотел ранить тебя побольнее.

— Она мертва.

— Вовсе нет.

Джиллиан, нахмурившись, взглянула на Лайзу, словно пыталась определить, правду ли та говорит. Ей отчаянно хотелось поверить горничной.

— Кристен жива, — кивнув, подтвердила Лайза. — Честное слово. И знай, как бы ни была ужасна истина, я никогда не солгу тебе.

— Я помню кровь.

— В твоих кошмарах?

— Ну да. Я столкнула Кристен вниз. Папа держал меня за руку, но потом разжал пальцы. И Эктор стоял рядом.

— У тебя в головке все смешалось. Ни твоего отца, ни Эктора там не было.

Джиллиан зарылась лицом в плечо Лайзы.

— Эктор спятил.

— Уж это точно, — согласилась та.

— А ты была со мной под землей?

— Нет, но я знаю, что произошло. Пока Мод зашивала твою рану, один из воинов, который был там, рассказал, что тебя и сестру разбудили и отнесли в отцовскую спальню.

— Меня нес Уильям, — сообщила девочка.