— А мне? — вмешалась Джиллиан. — Мне можно сказать, папа? Не обращая внимания на расспросы, отец пристально уставился на Кристен.

— Даю слово, — пообещала она.

— И я тоже, — поспешно заверила Джиллиан, кивая так, что едва голова не оторвалась. Но отцу было не до нее: он пытался заставить Кристен понять всю важность порученного дела.

— Ни одна живая душа не должна знать о нашем разговоре. Смотри, что я делаю. Беру тунику и заворачиваю шкатулку.

— Чтобы никто не увидел? — допытывалась Кристен.

— Верно, — прошептал отец. — Чтобы никто не увидел.

— Но я уже видела, папа, — выпалила Джиллиан.

— Знаю, — вздохнул отец. — О, Лоренс, что я делаю?! Она слишком мала… я чересчур многого от нее требую. Иисусе милостивый, как я могу отпустить детей своих?!

— Я стану защищать Кристен до последней капли крови, — поклялся Лоренс, выступая вперед. — И готов принести обет на святом распятии, барон Ранульф, что никто не прознает про шкатулку.

— Вы можете положиться на нас, барон, — вторил Уильям. — Волос не упадет с головы леди Джиллиан.

Барон устало кивнул, давая понять, что его доверие к солдатам безгранично. На сердце стало чуть легче от сознания того, что эти люди оказались рядом в трудную минуту.

Джиллиан дернула отца за рукав, не собираясь оставаться в стороне. Едва Ранульф отдал Кристен сверток, Джиллиан выжидающе протянула ручонки, справедливо предположив, что если сестре сделали подарок то и она получит свою долю. Хотя Кристен была на три года старше, отец никогда не отдавал предпочтения никому из дочерей. И несмотря на то что всякое проявление терпения было для Джиллиан почти непосильным подвигом, девочка молча выжидала. Отец привлек Кристен к себе и поцеловал в лоб.

— Не забывай своего папу, — прошептал он. — Не забывай меня.

Он потянулся к Джиллиан. Та бросилась в его объятия и звонко чмокнула в колючую щеку.