– Ник не курил, – строго одернул он арестованного. Броуди перебросил ногу на ногу и прислонился спиной к переборке, смакуя крепкий вяжущий вкус табака на языке и согревающий душу дым.

– Да неужели? – спросил он с легкой усмешкой.

– Кто дал вам папиросу? Билли? Вам придется избавиться от этой привычки.

Ничего не отвечая, Броуди упрямо продолжал курить. О'Данн сверлил его взглядом еще несколько секунд, потом переменил положение и уставился в потолок.

Броуди пригляделся к нему внимательнее. У О’Данна была приятная улыбка: темно-карие глаза становились кроткими, вокруг них собирались веселые морщинки. Увы, он не так уж часто улыбался в разговоре со своим пленником. На вид ему можно было дать от тридцати пяти до сорока. Как и все моряки, Броуди недолюбливал адвокатов и не доверял им, но вынужден был признать, что О'Данн не из худших, во всяком случае на первый взгляд. Педантичность и чопорность у адвокатов, наверное, считаются профессиональными добродетелями.

– Итак, – начал Броуди как будто между прочим, – вы до сих пор не сказали мне ни слова о моей «супруге». Какая она?

О'Данн оцепенел от возмущения.

– В скором времени вы познакомитесь с миссис Бальфур. Она настоящая леди – вот все, что вам нужно знать.

Эта новость пришлась Броуди не по вкусу.

– Понятно. Неужели она такая страхолюдина? – Ответом ему было ледяное молчание. Броуди вздохнул и еще ниже соскользнул на койке, вытянув ноги через всю каюту.

– Вот оно, мое невезение! Мне достался один месяц свободы, от силы два, и я должен провести их в компании какой-то кикиморы!

– Послушайте меня, – ощетинился О'Данн, приподнимаясь на локте, – и запомните: в разговоре с миссис Бальфур вы будете держаться в рамках приличий. Вам понятно? Попробуйте бросить на нее хотя бы один взгляд, который придется мне не по вкусу, – и вы мигом вернетесь назад в бристольскую тюрьму. Оглянуться не успеете!

Броуди почесал сильно отросшую бороду и с любопытством взглянул на него.