– Кто, милая?

– Как кто? Мама, конечно, когда была больна, – произнесла Адорна как само собой разумеющееся. – Она много рассказывала мне о вас.

Джейн стало не по себе.

– Зачем Мелбе рассказывать такие вещи восьмилетнему ребенку?

– Именно потому, что она любила вас.

Казалось, в глазах Адорны это все объясняло. И, несмотря на то, что Джейн очень хотелось расспросить племянницу подробнее, она понимала, что не получит более внятного ответа.

– Почему же ты ничего не говорила мне раньше?

– Вы никогда не спрашивали.

Лошади замедлили ход, и Адорна потянулась к окну.

– Это здесь, тетя Джейн? Это площадь Кавендиш? Дома здесь такие величественные.

Джейн вздохнула, стараясь что-то вспомнить.

– Леди Тарлин тоже величественна.

Экипаж остановился у самого высокого дома с массивными роскошными дверями.

– Уже по дому ясно, что леди Тарлин незаурядная личность. – Но Джейн едва ли слушала племянницу.

Молодой веснушчатый лакей леди Тарлин, важно расшаркиваясь, опустил подножку экипажа и широко распахнул дверь. Джейн вышла из кареты. Теперь она на самом деле была в Лондоне, где высшее общество питалось скандалами и где когда-то некая Джейн Хиггенботем была первым блюдом для сплетников.

Джейн поставила ногу на ступеньку: теперь она обречена.

Вдруг Адорна взяла тетю за запястье и вложила ее безвольную кисть в руку лакея в белых перчатках. А затем Джейн окликнули откуда-то сверху:

– Джейн, дорогая моя Джейн! Наконец-то ты приехала!

На пороге резиденции, как на картине, стояла модно одетая женщина. Лицо ее светилось радостью.

Джейн вспомнила заплаканную девушку, отчаянно выкрикивающую подруге: «Возвращайся в Лондон, как только сможешь. Мы еще заставим Блэкберна пожалеть об этом, обещаю!»

Джейн вежливо склонилась в реверансе.

– Леди Тарлин, как приятно вновь видеть вас!