Внизу в ярко-розовом зале для бала текла, огибая колонны, разодетая в пух и прах толпа. Люди свешивались с балконов, переходили из банкетного зала в игровой и обратно. Пустовал лишь танцевальный зал, все ожидали, когда заиграет оркестр.

Его сестра Сьюзен будет в восторге: ей удалось не только с блеском открыть сезон, но и уговорить присутствовать при этом своего невыносимого брата.

По крайней мере, она так думала, и он совсем не хотел ее разочаровывать. У него имелись свои причины уступить прихотям сестры, не имевшие ничего общего с желанием доставить ей удовольствие.

– Блэкберн! – Джеральд Фицджеральд подошел к нему сзади. – Что ты здесь делаешь? Я думал, с этим давно покончено.

– Я тоже так думал, но ошибся. – Не опуская лорнет, Блэкберн взглянул на бывшего командира кавалерии.

Они познакомились в Итоне, куда Фица отправила его овдовевшая мать, которая пожертвовала всем, чтобы обеспечить сыну достойное образование. Рэнсома в Итон отправил отец, считавший обучение в школе обязательным для своего наследника. Несмотря на неравное положение, – или, может, благодаря ему – они быстро подружились. Молодые люди пронесли эту дружбу через смерть отца Рэнсома, через первые легкомысленные годы в свете, через болезнь миссис Фицджеральд.

На Фице, как обычно, был костюм хорошего кроя – сюртук из темно-красного бархата с накладными плечами, расшитый золотом жилет, черные брюки и натертые до блеска туфли, украшенные золотыми кистями. Наряд несколько вычурный, но Фиц умел носить такое. Важнее было другое.

– Ты, кажется, здоров... – деликатно уточнил Рэнсом.

Фиц хлопнул себя по бедру.

– И не скажешь, что я пережил приступ. В твоей части хороший хирург. Спасибо, что одолжил мне его. – На правах друга он опустил лорнет Рэнсома.