– К сожалению, я единственный, кто способен развлечь тебя, не так ли? – Фиц хлопнул Блэкберна по плечу. – Как ты объяснишь свое нежелание танцевать?

Блэкберн наклонился ближе.

– Одолжи мне твое ранение в бедро.

– Ни за что, – спокойно ответил Фиц. – Я использую его, чтобы очаровывать дам.

Рэнсом громко рассмеялся.

– Мошенник.

– Это лучше, чем быть угрюмым, – Фиц многозначительно посмотрел на друга.

– Я? – Блэкберн приложил ладонь к груди. – Угрюмый? – Я предпочитаю называть себя консервативным.

Фиц окинул взглядом темный костюм Блэкберна: черные сюртук и брюки, черные туфли, белоснежная рубашка и пышно завязанный галстук.

– Консервативный... Погоди, я слышал, что ты каждый день бываешь в министерстве иностранных дел, – он сердито посмотрел на друга. – Работаешь там.

– Правда? – сухо спросил Рэнсом, забыв, что должен поощрять сплетни. – Кто это говорит?

– Все. Ты был главной темой пересудов, когда носил прошлогоднюю одежду и ездил на лошади в необычное время – рано утром.

Блэкберн играл серебряной цепочкой лорнета.

– На континенте я обнаружил, что существует время и до полудня.

– Есть предположение, что ты играешь в шпиона. Изящная серебряная цепочка хрустнула в пальцах Блэкберна с таким же звуком, который издала бы шея изменника в петле.

– Шпиона?

Фиц наблюдал, как Блэкберн отвязывает цепочку.

– И я им сказал: «Блэкберн – шпион? Чепуха! Он слишком правильный».

– Совершенно верно.

– Слишком знатный.

– Я из рода Квинси.

– Слишком... скучный.

Блэкберн вспомнил взгляд выцветших голубых глаз и дрожащий старческий голос: «Судьба Англии в ваших руках, лорд Блэкберн. Предатель ходит где-то поблизости».

Самым отвратительным тоном, на какой он только был способен, – а Блэкберн умел быть невыносимым – он сказал:

– Если «скучный» означает «следующий правилам хорошего тона», тогда, конечно, я – скучный.