Это был его обычный прием — оказавшись лицом к лицу с умной, дерзкой женщиной, он всегда переходил на покровительственно-насмешливый тон. — Но вы не правы, — продолжил он, хотя и не совсем уверенно. — Тому, кто плывет на плоскодонке, нужна устойчивость, а не раскачивание. И кому это понравится, если из коляски будут вышвыривать все новые и новые игрушки? — Ткнув пальцем в воздух, он дал понять, что дискуссия на этом заканчивается, а то, что он сказал, является официальной политикой компании. — Не так плохо, если впереди у нас еще будет несколько спокойных, тихих лет. Так что, если на Даунинг-стрит снова будет Коллинридж, это великое дело!

— Нет, это будет убийством, — пробормотала Матти.

Чарльза Коллинриджа разбудил автобус номер 88 — сотрясая окна квартиры, он прогрохотал мимо его дома. Расположенная над агентством путешествий в Клэфеме небольшая однокомнатная квартирка совсем не напоминала жилище, в котором, по представлению многих, должен был жить брат премьер-министра, но пренеприятнейший развод и несдержанный образ жизни неизбежно привели к тому, что деньги теперь исчезали быстрее, чем приходили к нему. Спал он, завалившись в кресло в том же костюме, в котором перед этим обедал, и на лацкане которого все еще находилась часть этого обеда. Взглянув на часы, он выругался. Судя по положению стрелок, он проспал целых пять часов, тем не. менее, чувствовал себя совершенно разбитым. Надо было что-то выпить, чтобы взбодриться, и он отмерил себе хорошую пррцию водки. Теперь это была уже не бутылка «Смирнофф», а просто какое-то зелье из местного супермаркета. Правда, оно не захватывало дыхания и, будучи случайно пролито, не воняло сивушными маслами.

Прихватив стакан, он отправился в ванную, где помок некоторое время в горячей воде, давая ей время творить чудеса с его уставшими конечностями. В последнее время ему начинало казаться, что принадлежат они не ему, а совершенно другому человеку. «Никак, старею», — подумал он.