Меньше чем через три минуты он снова появился во дворе и, не взглянув по сторонам, поспешил назад и исчез в людских толпах на Дин-стрит. За чем бы он ни приходил, ясно было только одно: не за сексом.

В штаб-квартире партии было удивительно тихо. После нескольких недель нескончаемой бурной деятельности многие работники и антивисты в день выборов отправились в дальние избирательные округа, чтобы склонить к голосованию за партию еще немногих, чьи голоса, возможно, окажутся решающими. Оставшиеся ужинали в ближайших ресторанах и клубах, стараясь выглядеть уверенными и расслабленными и постоянно срываясь в нервное обсуждение свежих слухов о голосах и настроениях избирателей. Мало кто из них получил удовольствие от обеда, и скоро они потянулись назад, в офис, с трудом пробираясь сквозь толпы зевак и кордоны полиции. Загроможденный и шумный офис за последний месяц стал для них вторым домом. Теперь оставалось ждать результатов, и это тягостное ожидание превратилось в бесконечность.

Когда Биг Бен отбил 10 часов и город начал быстро погружаться в сумерки, чуткое ухо могло уловить раздавшийся отовсюду глубокий вздох облегчения. Избирательные участки закрылись, теперь уже никакие призывы, объяснения, нападки, инсинуации или — что возможнее всего — всемогущая путаница не могли изменить результат. Все закончилось. Некоторые активисты пожали друг другу руки, поздравляя с окончанием работы. Скоро они узнают, наснолько хорошо она была проделана.

Иак и в предыдущие вечера — это походило на некий религиозный ритуал, — все они, отключившись от мира, трепетно внимали сэру Аластеру Бурнету, Со своим успокаивающим голосом, волнами серебристых волос, на ноторые сзади давался контрсвет так, чтобы они сияли, подобно нимбу, он появлялся на экране телевизора, как архангел Гавриил. Теперь на ближайшие пару часов сам Господь будет довольствоваться вторым местом.